И парень тот — он тоже здесь, среди стрелков из «Эдельвейс»

Сегодня мы будем ломать стереотипы. Расскажу о Монголии, как о стране лесов, озер и гор. В этот раз у нас не будет унылых видов пустынь и степей, с которыми страна отожествляется, а будут совсем иные картинки. Можно сказать, духоподъемные. Путешествуем мы по-прежнему на дизельном внедорожнике Тойота-Прадо (о нем на Дроме есть отдельный рассказ (Отзыв владельца). Экипаж тоже прежний: я и моя жена Елена.

Уверен, многие помнят эти строчки из песни Владимира Высоцкого, которые я вынес в заголовок. При всем трагизме ситуации, есть в них романтика. Я, собственно, о цветке эдельвейс отсюда и узнал. Казался он мне невероятно красивым и нежным. Теперь представьте уровень моего разочарования, когда мне впервые показали невзрачное растение и сказали, что это и есть эдельвейс.

Позже я понял, что иным он и не мог быть. Ведь существовать цветку приходится в условиях, в которых мало что выживает. И он к этим условиям приспособился полностью. У него даже листья особые: сверху серебристые — отражают яркий солнечный свет, а снизу ворсистые, защищают от излишнего испарения влаги. Соцветие состоит из плотных комочков белого и желтоватого цветов. Особенностью эдельвейса является то, что он полностью поглощает ультрафиолетовое излучение.

В некоторых альпийских странах эдельвейс считается любимым и почитаемым цветком, за его способность выживать в сложнейших горных условиях. Даже в названии это отражено, по-русски оно звучит, как благородный белый.

Европейские рыцари дарили эти серебряные цветы дамам сердца, чтобы доказать силу своих чувств и несгибаемость духа. А те благосклонно принимали этот дар, поскольку понимали, как сложно было добыть этот невзрачный на вид цветок.

Мне повезло — я ходил по полянам, усеянным эдельвейсами. Все бы средневековые дамы, при таком раскладе, могли быть моими…

И было это в Монголии, на побережье высокогорного озера Хубсугул, у подножья самой высокой горы Мунку-Сардык.

Кто-то скажет, ты что, стебешься так? Какие в Монголии горы, леса и озера? Там же степь да степь кругом. И еще пустыня Гоби! Но места нужно знать. Все это есть в Монголии, причем даже в лучшем, первозданном варианте. И чтобы все это увидеть — далеко ехать не надо: утром глазки продрал в Иркутске, а вечером уже сидишь рядом с юртой в шезлонге с банкой пива и смотришь на озеро Хубсугул. Словом, находишься уже в иной реальности, и ветерок треплет твои кудри, или что там от них осталось. Вот за это я и люблю Ханх.

Русские называют Ханхом то, что, по сути, является поселком Туртом, административным центром сомона (района) Ханх. Откуда пошла такая мода, проследить сложно, но, видимо, от малости самого населенного пункта. На всей этой огромной территории (5500 квадратных километров) проживает чуть более 2 тысяч человек.

Искусственный интеллект мне тут заботливо подсказывает: «Государства с территорией менее 5500 квадратных километров включают в себя множество карликовых стран, таких как Ватикан (0,44 км²), Монако (2,02 км²), Науру (21,3 км²), Тувалу (26 км²), Сан-Марино (61 км²), Лихтенштейн (160,4 км²), Маршалловы Острова (181 км²), Сент-Китс и Невис (261 км²), Мальдивы (298 км²), Мальта (316 км²), Гренада (344 км²), а также многие другие островные государства и территории».

Небольшая популяция людей компенсируется тут огромными стадами. Сильно в глаза бросаются яки, или как их еще называют в России, сарлыки. Мохнатые животные бегают всюду, как собаки, и радуют глаз россиянам, в особенности, маленьким. Они очень полезные: мало того, что дают вкусное и питательное молоко, так еще у них очень теплая шерсть (круче верблюжьей, все приезжие запасаются варежками, носками и душегрейками, сделанными из нее). Местные также используют яков как тягловую силу — они таскают за собой тележки, возят на своих спинах воду и дрова.

Сам Ханх, в старой своей застройке, немного напоминает сибирский райцентр: такие же избы, но с монгольской спецификой: у них отсутствуют сени — открыл дверь, и ты уже на улице. Точь-в-точь так же, как если бы ты жил в юрте. Смешение стилей тут не случайно — сказывается близость России. Да что там близость — эти земли когда-то и были российскими. Еще в 1716 году казаки здесь поставили острог. Назывался он Косогольским. Почему? Да, потому что, у знаменитого озера Хубсугул есть русское имя Косогол.

Острог появился тут не случайно. Он защищал торговые пути, по которым китайские и среднеазиатские товары поступали в Россию и следовали далее. Косогол был важным звеном в этой цепи. Однако уже в 1718 году тогдашний китайский император потребовал убрать крепость. И чтобы не ссориться с соседом, Россия выполнила это требование: форпост был закрыт, служивые и припасы вывезены в Тункинскую долину, где также были нужны.

Кое-что из косогольского наследия какое-то время еще сохранялось. Тот самый Петр Кропоткин (князь и идеолог анархизма) в 1865 году писал: «Ездили в старую казачью церковь на берегу Иркута. Церковь очень стара, оригинальной архитектуры... В церкви образа очень старинные. Лучше всех Никола с Косогола. Лицо совершенно бурятское, волосы назад зачесаны. Украшения в монгольском стиле, привески. Одет он в какую-то куртку, потом в малиновую ризу с крестами».

Эту церквушку, которая находится в Тункинской долине, сейчас возродили, но попасть внутрь я не смог — была закрыта. Но, может, еще доведется глянуть на образ Николы с Косогола, если он, конечно, сохранился.

Отставить разговоры! Вперед и вверх…

Для того, кто впервые попал в Ханх, за глаза бы хватило экзотики, которая просто простирается перед тобой во все стороны. Всё здесь необычно, всё в диковинку. Но мы здесь уже не в первый раз, причем побывали тут в разные времена года. Более того, однажды пересекли самое крупное озеро Монголии по льду в самом его широком месте (есть рассказ на Дроме). То есть к местной экзотике мы уже привычные, хотя совсем от нее не устали и Монголия нас продолжает удивлять и радовать.

В этот раз у нас тоже был план. Простой, как мычание. Нужно было добраться до подножья самой большой горы Восточного Саяна — Мунку-Сардык. Абсолютная ее высота 3491 метров. Благодаря этому ее отовсюду видно. Название в переводе с бурятского и, вероятно, с монгольского, означает Вечный Голец. Иногда добавляется еще одно слово — Белый.

По местным верованиям (бурят, монголов и сойотов) гора является священной территорией. Здесь обитает Абай-Гэсэр-хан и многочисленные духи Саянских гор. Праздное пребывание здесь запрещено, особенно для женщин. Для посещения этого священного места требуется согласие духов. Мы об этом не знали, и, забегая вперед, скажу, возможно, поэтому они нас к себе и не подпустили.

Обычно туристов сюда возят специальным транспортом. Вот таким.

В пути останавливаются у обо — просят разрешения продвинуться дальше и оставляют символические пожертвования.

Не раз замечал, что в обо часто оставляют костыли, гипсовые повязки. Для кочевника, видимо, самый большой страх — оказаться обездвиженным.

Мне показалось, что у нас автомобиль не хуже. Решили обойтись и без проводника — гора была в прямой видимости. На перевалах у священных мест мы также останавливались и оставляли монетку другую, но наш поход с самого начала не заладился. Преодолев легкий степной участок и продравшись сквозь таежный, мы оказались на краю крутого склона, по которому нужно было сползти вниз к озеру, вдоль которого дальше и вела дорога.

На выбор было два варианта: более пологий, но каменистый, а другой хоть и крутой, но видно, что недавно проложенный. Предыдущий опыт должен был подсказать — езжай по свежему следу. Ведь в Монголии как обстоят дела с дорогами? Когда одна ломается, рядом просто прокладывают другую. Но я поехал по кажущейся более безопасной. И это было ошибкой. На середине пути понял почему? Тропу забросили, потому что выбили весь грунт, прикрывавший огромные валуны. На одном из таких я и вывесился (не хватило клиренса). Хорошо, у нас двигатель закрыт снизу стальной защитой. Но пришлось попотеть, чтобы высвободиться из капкана — камней и веток в округе оказалось для этого достаточно.

Скатившись к озеру, всерьез задумались — стоит ли продолжать поездку дальше, тем более что еще предстояло преодолеть вброд небольшую речку. Сомнения исчезли, когда мимо нас проскакал на приличной скорости Мицубиси на российских номерах. Он знает дорогу, решили мы, и двинулись за ним.

Покружив по окрестностям, вскоре осознали, что это не так. В одном из тупиков Мицубиси остановился. В машине оказалась семья с маленькими детьми. Попросили для них воду. Отдали непочатую бутылку байкальской и бутерброды. Дальше уже двигались одни.

До Мунку-Сардык было рукой падать. Но каждый раз еле приметная колея приводила нас то на новое пастбище, то к пустующему стойбищу за оградой. Видимая простота задачи сыграла с нами плохую шутку — дорогу, все-таки нужно знать, а не ехать по наитию. И схема, больше похожая на картинку с пачки «Беломора», нам ничем не могла помочь.

Лучшее, что мы смогли достичь — вот этот результат. Гора рядом, но дороги туда нет, а мы кружим по лощинам и косогорам уже не первый час. И вновь нужно откатываться к озеру и искать новый проход.

В итоге решили — хорошего помаленьку. Погуляли по берегу Хубсугула, посмотрели, где он заканчивается. Картинки порой открывались просто завораживающие, с бирюзовыми водами. Нам повезло в том смысле, что погода была отличной, но по всему было видно, что не всегда здесь бывает так благостно.

На высоких точках (перевалах) принято оставлять подношения. Вот здесь кто-то оставил кружку. А ниже — цепочку.

Ближе к вечеру вернулись в лагерь. За ужином нас спросили — где были? Рассказали, что ездили к Мунку-Сардыку.

— Пограничники вас не поймали?
— Нет, мы так и не добрались до горы.

Про пограничников не случайный вопрос. Дело в том, что по вершине Вечного Гольца проходит государственная граница России и Монголии. В эту зону кроме разрешения духов требуется и специальный пропуск. И об этом нужно помнить, если вы отправитесь к Мунку-Сардык самостоятельно.

Серебряный берег Хубсугула

Итак, мы остановились на том, что после неудачной попытки добраться до подножья Мунку-Сардык вернулись на нашу турбазу. Называется она «Серебряный берег». О ней и, собственно, о туризме на этом берегу озера Хубсугул расскажу, что знаю.

Впервые на эту турбазу я попал почти 20 лет назад. С тех пор здесь почти ничего не изменилось. Так же стоит около десятка юрт, баня и хозблок, который одновременно является и столовой, и клубом. «Серебряный берег» — это совместное монголо-российское предприятие, и по-другому здесь не бывает, но ориентирована база исключительно на россиян. И когда-то у нее не было конкурентов, а популярность была такова, что это заведение воспели в песнях и стихах.

Давайте заглянем в нашу юрту.

Все здесь выглядит очень просто и утилитарно: быт отлажен многовековой практикой кочевников.

В наличии имеются кровати, шкаф, стол, табуретки, рукомойник. В центре — печь, типа буржуйки. Она делает это пространство обитаемым. Ее нужно периодически топить, даже летом. Иначе здешние ветра заберут все ваше тепло и внутри будет очень неуютно.

Нужно заметить, что не всякому дано совладать с этой печкой. Поэтому на базе есть специальный человек, который за ночь один-два раза разожжёт в вашей юрте огонь. Так что пугаться не надо, когда в темноте раздастся дверной скрип и внутрь проскользнет чья-то тень. Через минуту в печке весело затрещат дрова, да так, что захочется сбросить с себя одеяло, куртку и все, что ты навалил на себя сверху. Будут очень жарко, но недолго…

С утра у всех свои заботы. Обычно посетители базы после вот такого завтрака разбредаются по своим делам: кто-то отправляется на рыбалку (расскажу о ней отдельно), кто-то осматривать местные достопримечательности.

Но вечером все собираются за ужином. Иногда посиделки затягиваются, потому что впечатлений, особенно у тех, кто попал в Монголию впервые, много. И ими нужно успеть поделиться.

Прежде «Серебряный берег» был центром русскоязычной жизни в Ханхе, но те времена уже позади. Сейчас это побережье Хубсугула активно застраивается новыми турбазами, и все они рассчитывают на российских туристов, ибо иных здесь и не может быть. Пограничный переход работает только на граждан сопредельных стран, а сами монголы традиционно отдыхают на другом берегу озера, ближе к Мурену.

Бум объясним: часть россиян, которые прежде ездили на Байкал, а сейчас не могут себе это позволить, переориентируются на Хубсугул. Здесь всё дешевле, природа не хуже, а озеро, возможно, даже чище. Плюсом к этому имеется местный колорит и специфика.

Если бы еще пограничный пункт пропуска расширил возможности, то у Хубсугула яблоку некуда было бы упасть. И к этому буму все готово — базы строятся одна за другой, причем, все более качественные, но они практически пустуют. И непонятно, что тому виной: нехватка рекламы, либо отсутствие российских совладельцев. Но, думается, ситуация эта временная: все рано или поздно устаканится.

Ханх — особая территория

Вообще, Ханх обособленная территория. Она отрезана от основной Монголии самым большим из имеющихся озером и бездорожьем. Конечно же, при желании превозмочь проблему возможно. Что монголы и делают. Летом — по воде, зимой — по льду. Или по тропе, ведущей вдоль озера. Мне повезло — я все эти маршруты прошел. Каждый из способов вызывает избыточный прилив адреналина в кровь. Особенно, если двигаться на внедорожнике в объезд озера. Там не дорога, а рокада. Танки, что называется, пройдут, на что и был расчет. Сто километров за световой день — это отличный результат!

Сейчас поговаривают, что, возможно, построят нормальную дорогу. И она, конечно, изменит всё. С ней исчезнет и уникальность этого места. Достаточно сказать, что здесь еще сохранились племена, занимающиеся оленеводством.

А другого необычного здесь много. Взять хотя бы само озеро. Его называют младшим братом Байкала, потому что озера очень похожи. И, вероятно, происхождение их одинаково. Кто тут старше, сложно сказать, но Байкал гораздо больше, потому ему и старшинство.

Чья вода лучше — большой вопрос. Возможно даже Хубсугул, потому что на его берегах нет никаких производственных мощностей, а человеческое воздействие минимальное, в основном из-за малочисленности населения. С другой стороны, прибрежные территории — это огромные пастбища. Скота тут немерено. В жару те же яки стоят по брюхо в воде. Навоз штормами смывает с окрестностей в озеро, а затем прибивает к берегу. Вот это вот — не водоросли.

К тому же в поселках и стойбищах нет очистных сооружений. Вся органика, так или иначе, попадает в воду. И при этом она остается кристально чистой.

На турбазах, понятно, страхуются: делают водозаборы подальше от берега. Вероятно, есть и завод по розливу воды: попадалась местная бутилированная вода, на вкус она не хуже байкальской.

Еще одна здешняя особенность: монголы исторически не ловили и не употребляли в пищу рыбу. Я застал времена, когда с пирса здешней нефтебазы видны были видны лежащие на дне налимы. Я сначала думал, что это коряги, пока они не начали шевелиться. Давно это было. С тех пор многое здесь изменилось. На Хубсугул просто хлынул поток российских рыбаков. Сказочные здесь рыбалки. О зимних я как-то уже рассказывал на Дроме. Для тех, кто не хочет заниматься поиском этого рассказа, дам несколько картинок оттуда, так сказать, для понимания атмосферы.

А в связи с тем, что добычу запрещено вывозить в Россию, происходят просто былинные застолья с ухой и излишествами. На паре таких довелось побывать.

Словом, наши приучили монголов есть и готовить рыбу. Но прежнего изобилия уже нет. Вроде даже наши рыборазводные хозяйства подключились для восстановления популяции. Ужесточили правила для рыбаков — без лицензии к берегу с удочкой теперь лучше не подходить. Браконьеров и в глуши найдут, это только иллюзия, что вокруг на десятки километров никого нет.

Но и сейчас рыбалка, первозданная природа, необычность здешних мест притягивает сюда российских туристов. Под них строятся новые турбазы, да и вся местная инфраструктура подстраивается под них. Достаточно сказать, что русский рубль здесь ходит так же, как и монгольский тугр, так что заморачиваться с обменом валюты не надо, хотя в поселке имеется несколько филиалов банков.

Да что там говорить, даже питание тут адаптировали под российские желудки. Сами монголы не гнушаются употреблять в пищу полусырое мясо, но гостей им уже не потчуют. И вообще впечатление такое, что некоторые здешние позные держат буряты из Тункинской долины.

Спускаясь с гор

Буду заканчивать рассказ об этом небольшом, но ярком путешествии в Монголию. Понимаю, что в предновогодней горячке многим сейчас не до путевых заметок, но при этом испытываю удовлетворение, что успел завершить это дело до Нового года. Закрыл, что называется, гештальт.

Если говорить в целом, то Монголия страна недооценённая — столько всего интересного и необычного лежит в прямой досягаемости. Из Иркутска вообще можно сюда ездить на выходные. И, поверьте, эти несколько дней вы точно долго не забудете. Единственное, что вас может отвратить от таких поездок, так это необходимость пересекать границу.

На оформление необходимых формальностей обычно уходит несколько часов. И давно бы эту проблему можно было бы решить, расширив узкое место. Дело в том, что здешний погранпереход из-за своей малости работает в реверсном режиме. То есть запускают одну группу автомобилей и, пока с ними не разберутся в ручном режиме, движение по обе стороны границы замирает. Проблема давно и хорошо известна, но почему-то упорно не решается, хотя турпоток в обе стороны с каждым годом только растет.

Конечно, при желании в долгом стоянии на границе можно найти и положительные стороны. Виды тут потрясающие — все-таки вершина перевала. Кстати, недалеко расположена обсерватория, куда пускают с экскурсиями, но об этом нужно договариваться заранее. А так идея неплохая — превратить долгое ожидание во что-то интересное и полезное.

И, конечно же, бесценно общение с попутчиками, ставшими на короткое время родными и близкими. В этот раз на обратном пути добавилась нештатная ситуация. Один из российских автомобилей прямо на границе заглох и отказался заводиться. Владелец грешил на иммобилайзер, в котором села батарейка. Она к тому же оказалась довольно редкой, и ни у кого в очереди не нашлось похожей. Но, возможно, всему виной было высокогорье. У меня тоже с брелоком возникла какая-то аномалия. Но наш экипаж давно уже готов к таким ситуациям: у каждого есть свой ключ к автомобилю. Это и практично, и удобно, так что из сложного положения вышли без потерь.

Вопрос же с заглохшей машиной решился просто: авто взяли на буксир и перетащили в Россию, а там уж оставили на первой же заправке. Ну а хозяин отправился в Иркутск за батарейками и помощью.

Кстати, ближайший российский населенный пункт — это поселок Монды. При всей своей невеликости (менее 1000 человек населения) он имеет стратегическое значение: прежде и сейчас прикрывает важный транспортный коридор, который когда-то был частью знаменитого Чайного пути. Казачьи кордоны сейчас сменились погранзаставой. И присутствие военных вы обязательно заметите.

При въезде в Монды расположилась ступа, посвященная Будде Шакья Муни. Это ворота в Тункинскую долину — дальше подобные культовые сооружения будут попадаться часто, ведь перемещаемся по местам, где традиционно исповедуют буддизм. Учение глубокое, в том числе благодаря упомянутому будде (а их было много), но и терпимое к другим мировым религиям.

Веди себя прилично, и ты станешь тут долгожданным гостем. И мы прошлись по этим тропинкам, провернули барабаны с молитвами и оставили пару блестящих монет духам этих гор.

Дальше все просто — почти прямая дорога до иркутского дома с остановками на обед. 

Но мы сюда еще вернемся — это точно.

Август 2025 года.