До цифры. Восхождение на Эльбрус

«Кавказ подо мною. Один в вышине стою над снегами у края стремнины…»
А.С.Пушкин.

Для справки: 20 июля 1995 года восемь парашютистов совершили прыжок на самую высокую вершину Кавказа — Эльбрус.

В апреле 1995 года по сложившейся доброй традиции слетали на Северный полюс. Малость развеялись от серых будней. Полёты и прыжки на полюс становились для нас делом привычным и почти обыденным. Душа просила более серьёзного впрыска адреналина.  И тут Сергей Инсаров обратил свой взор на Эльбрус.

На макушке планеты мы уже изрядно наследили. Почему бы не оставить свой след и на макушке Кавказского хребта? Только не подняться туда снизу вверх, как это ежегодно делают тысячи советских и прочих граждан, а опуститься сверху вниз. У нас же парашюты. Взял вертолёт. Надел парашют. Взлетел над вершиной. Прыг — и там! Задумано — надо делать.

Однако после консультаций с альпинистами и спасателями пришло понимание, что кавалерийской атакой Эльбрус брать не стоит. Не только небо, но и горы ошибок не прощают. Перед прыжком необходимо пройти высотную акклиматизацию и лучше ознакомиться с окружающей местностью. Для этого нужно хотя бы несколько дней пожить на высоте 4200 метров в «Приюте 11», каждый день совершая восхождения по склону Эльбруса как можно выше, посидеть там часик-другой, дыша чистым и разреженным горным воздухом, а затем, не торопясь, спуститься к «Приюту». 

Акклиматизация к горам, холоду, жаре и морской качке — дело сугубо индивидуальное. Кто-то через сутки готов к труду и обороне, кому-то нужна неделя и даже больше. Зависит от настроек организма, но хотя бы минимальную адаптацию к высокогорью получить необходимо.

Итак, поехали. Рюкзак, электричка, Внуково, Минеральные Воды. В аэропорту МинВод среди сонма встречающих бомбил выбрали некоего Сашу на «РАФике» (микроавтобус производства Рижского автомобильного завода) и зафрахтовали его на несколько дней. Нас всего 11 человек. Восемь парашютистов, двое детей и министр-администратор по имени Виталий Фалин по кличке Фалосов. С одной «л», чтобы не подумали плохого.

Среди парашютистов наш друг Макс Дерета журналист и воздушный оператор из Голландии, с которым уже три раза прыгали на Северный полюс. С участием Макса наше спортивно-приключенческое мероприятие обрело статус международного. 

На денёк задержались в Нальчике. Затем уселись в «РАФик» и по Баксанскому ущелью поехали в направлении Эльбруса.

Остановились у памятников первовосходителям на Эльбрус. На фото ниже фигура Ахии Соттаева. 28 июля 1874 года Ахия, будучи проводником группы английских альпинистов, первым взошёл на Западную вершину Эльбруса = 5642 м. Восточную вершину = 5621 м Ахия покорил в 1868 году, также сопровождая группу английских альпинистов. Но это не было первовосхождением. Восточная вершина впервые покорилась человеку 22 июля 1829 года. Покоритель — Килар Хаширов (Хиллар Хачиров). Памятник ему установлен на противоположной стороне дороги. Фото не сделал. Не думал тогда, что буду рассказы о поездках писать.

Разместились на базе МЧС «Эльбрус» рядом с посёлком Эльбрус, где провели два дня, готовясь к прыжку на гору Эльбрус и гуляя по живописным окрестностям для начальной акклиматизации.

На третий день поехали по канатной дороге поближе к самому Эльбрусу. Со станции «Азау» до станции «Кругозор» в старой обшарпанной кабинке. С «Кругозора» до станции «Мир» на высоте 3500 метров на кресельном подъёмнике всем ветрам открытом. Зато всё видно, и никто не толкается. Подъёмник два раза останавливался на несколько минут. Свежий ветерок раскачивал кресло. Кайф! Хорошо, что надел свитер и шапку. Выше 3000 метров прохладно и снежно.

Со станции «Мир» до «Приюта 11» пешком. Сейчас можно доехать до станции «Гарабаши» на высоте 3850 метров. В 1995 году этой станции не было. С непривычки преодолеть путь по мягкому снегу с 3500 до 4200 м не так просто. Приходится попотеть. До этого дня весь мой альпинистский опыт заключался в восхождении на гору Святого Патрика в Ирландии = 764 метра. Получил тогда массу удовольствия. Было это в 1993 году. Ирландия — приятная страна. Как-нибудь опишу свои поездки по ней.

Ну, вот и «Приют 11». Можно передохнуть, …но недолго.

В «Приюте» нас уже ждали дружественные нам московские альпинисты под руководством известного советского альпиниста Владимира Кавуненко. Он нам вскоре и скомандовал: «Подъём! На прогулку к скалам Пастухова — становись!» И побрели мы ещё на 600-700 метров по вертикали вверх.

Справились с задачей. Посидели на высоте примерно 4800 метров, чуток акклиматизировались и весело, едва передвигая ноги, спустились на ночлег к «Приюту 11». Сильно никто не страдал, но головы были чумные.  Завтра продолжим процесс адаптации к высоте над уровнем моря, а сейчас — у койку на втором ярусе. На первом Макс Дерета. Он на 9 лет старше. Старикам на нижнюю полку у нас дорога.

Ночью за окном выл ветер. Мела пурга. Заряды снега громко били по оконному стеклу.

— Интересно, а как здесь летом? — подумалось мне. — Ёкарный бабай, да ведь сегодня же 17 июля!

Утро следующего дня выдалось просто замечательным: тихо, солнечно и тепло. Как тут не устроить фотосессию?

Погода для прыжка идеальная, но мы ещё не завершили акклиматизацию. А потому: «Вперёд и вверх, а там — ведь это наши горы, они помогут нам». На этот раз горы помогли некоторым из нас забраться даже выше скал Пастухова. Мы с Максом, судя по показаниям высотомера, заползли на 5000 м. Присесть там кроме как в рыхлый снег некуда. Посидели, поговорили о нелёгкой судьбе российских и голландских альпинистов-любителей, подмёрзли и побежали вниз в неотапливаемый, но всё же тёплый «Приют 11».

Второй акклиматизационный подъём. Чуть левее моего правого плеча за чёрными скалами можно рассмотреть крышу «Приюта 11».

Посиделки на 5000 м н.у.м.

Чёрный камень перед «Приютом» увешан мемориальными табличками. Текст примерно одинаков: такого-то числа такого-то года ушли и не вернулись. И фамилии. Две, три, четыре, шесть, восемь. Вроде бы данный маршрут — от «Приюта» до любой вершины — прост, но человек 20 в год «оставляют в горах своё сердце» в буквальном смысле слова. Одно утешение: «лучше, чем от водки и от простуд».

Кстати, о водке. Во второй половине дня погода слегка запасмурнела и присутствующий в группе московских альпинистов альпдоктор Саша разрешил принять по чуть-чуть «Русской» для подъёма настроения и в качестве катализатора акклиматизации. Слово доктора — закон. Приступили к исполнению рецепта.

Где водочка, там и задушевное общение.

В «Приюте 11» не было душа, поэтому гигиенические процедуры проводились на открытом воздухе, пока температура чуть выше ноля.

После снежного душа доктор рекомендовал воздушные ванны. Тоже, говорит, помогает акклиматизации. Только недолго. Иначе обгоришь даже в пасмурную погоду.

Приодевшись, можно почитать свежую прессу.

Таким образом, за два дня я довольно хорошо адаптировался к высоте 4000+ метров. Голова прояснилась, появился аппетит. Внутри «Приюта 11» с первого на второй этаж по лестнице стал подниматься через ступеньку. Но, как выяснилось на следующий день, акклиматизировались «не только лишь все».

Утром 18 июля к Восточной вершине отправилась группа московских альпинистов из шести, кажись, человек. По плану они должны были дойти до седловины, поставить там палатку, завалиться в неё и, потягивая что-нибудь согревающее из фляжки и наслаждаясь видом Кавказского хребта, ждать сигнала о нашем скором вылете на прыжок. Получив сигнал, подняться на вершину, зажечь дымовую шашку, чтобы пилоты вертолёта и парашютисты могли определить направление ветра, и радостно приветствовать парашютистов после успешного приземления. Или спасать после неуспешного. Однако игра пошла не по плану. Двое из шести альпинистов больше года не были в горах, утратили свою былую акклиматизацию и, по-быстрому взойдя на высоту пяти с половиной километров, что называется «поплыли».

После сеанса связи с седловиной руководитель альпгруппы Владимир Кавуненко сказал альпдоктору Саше: «Сеня капнул». На альпинистском жаргоне это означало, что Сеня совсем плох и его необходимо срочно вести вниз. При этом сам Сеня под действием постигшей его горной болезни не осознаёт серьёзность своего положения и не желает идти вниз. Желает только вверх. Ещё один товарищ ещё не капнул, но тоже нуждался в сопровождении на «Приют 11». Решение: группа снимается с седловины и, разбившись на две тройки, идёт вниз. В каждой тройке двое здоровых альпинистов ведут вниз одного не совсем здорового и не совсем адекватного. Навстречу им желательно отправить подкрепление, ибо с крупным по размеру Сеней двое могут не справиться. Только убедить его отправиться вниз может занять пару-тройку часов.

«Так. Кто пойдёт? Где Борисов? Где Леонов?» Кто-то приболел, кто-то устал, кто-то слишком стар, кто-то слишком женщина, кто-то не говорит по-русски. Сергей Инсаров пошёл вниз в долину искать пропавшего министра-администратора, который должен был сообщить нам о готовности вертолёта и вертолётчиков, но за два дня так ни разу и не позвонил. Вдруг запил?! (В «Приюте 11» был настольный телефон. На него можно было позвонить со станций канатной дороги).

При всём богатстве выбора альтернатива была очень маленькая. Спасать спасателей пошли доктор Саша и я. Нагрузились на всякий случай рюкзаками с потенциально нужными вещами.

На подходе к седловине.

На нашу беду, за нами увязался парашютист Вова из Москвы. Почему на беду? Да потому что вскоре Вова тоже «поплыл», хотя предыдущие два дня чувствовал себя не хуже других. Поднимались мы в темпе. Саша тренирован, я на морально-волевых, а Вова где-то на 4500 м забыл, зачем он идёт вверх. Уселся в снег, достал тетрадку и начал писать дневник. Этого ещё нам не хватало!

— Вова, ты чё в натуре расселся?
— Идите. Я немного попишу и вас догоню.

Почуяв запах керосина, Саша и я стали увещевать Вову вернуться в «Приют 11», который был ещё хорошо виден. Сначала хорошими словами, потом плохими. Не помогло. Горняшка помутила Вовино сознание, а физическая форма осталась в норме.

— Я тебя вверх не пущу, — заявил Саша.
— А я тебя обойду, — парировал Вова.
— Хрен с ним. Пусть идёт за нами, а то побежит в сторону, не догоним, а там трещины.  

У скал Пастухова заметили идущую вниз первую тройку. Подождали. Присели на камешек. Сфотографировались. Слегка «поплывший» Вова, вопреки опасениям, по мере дальнейшего подъёма стал более дружен с головой. После фотографирования согласился идти с данной группой товарищей вниз.

На фото ниже крайний справа и крайний слева — это московские альпинисты. В центре в красной майке «капнувший» Сеня. На этой высоте довольно приличный мороз, но Сеня его не чувствует. На нём нет ни куртки, ни шапки. Убедить Сеню одеться у его друзей не получилось. Руки, однако, мёрзнут сильнее, поэтому Сеня в перчатках.

По словам альпинистов, со второй тройкой они потеряли визуальный контакт, когда их в седловине накрыло густым облачным туманом. Вскоре четверо пошли вниз. Доктор и я продолжили путь наверх. Вторую тройку заметили недалече от седловины. Они сбились с дороги в облаке. Поняв, что идут не туда, сидели и ждали, когда облако уйдёт. 

В долгом времени аль вскоре спустились к «Приюту 11». Естественно, устали. Думаю, как сейчас сяду, как сейчас лягу и больше никуда не пойду. На спуске нас накрыло облаками. У «Приюта» разыгралась метель. Снег валил мокрый, густой. Не успел перекусить, подошёл Кавуненко.

— Со станции «Мир» позвонили. Сказали, что три часа назад к нам вышел Инсаров. Должен бы уже дойти, а его не видно. Внизу уже давно метёт. Кабы не заплутал. Надо идти навстречу.

«Так. Кто пойдёт? Где Борисов? Где Леонов?» Пошёл пожилой дяденька-альпинист и я ему в помощь. Надели длинные плащи и резиновые сапоги, чтобы не размокнуть. Видимость плохая. Решили спускаться вдоль телефонного кабеля, благоразумно рассудив, что Сергей должен в такую погоду подниматься вдоль того же кабеля. Других ориентиров было не видно. Так и оказалось. Спустившись метров на 200, заметили сквозь снежный заслон идущего вверх человека. Утром по хорошей погоде Сергей убежал в спортивном костюме. Традиционно без головного убора. Зачем шапка? На голове копна волос. Шапка нам не нужен. В результате вид имел мокрый, замёрзший и уставший.

К ночи ветер стих, метель закончилась, небо прояснилось и вызвездилось. Столько звёзд с уровня моря не увидишь.  На рассвете на Восточную вершину отправилась группа австрийцев.

Утро 20 июля выдалось многообещающим. Тихо. Видимость миллион на миллион. Даже вершина, казалось, стала ближе.

А вот и долгожданный вертолёт. Вещи уже собраны. Винтокрылая машина зависла в полуметре от поверхности. Грузимся и летим вниз на стадион посёлка Терскол.

В Терсколе под +30ºС. Одеваемся же мы в расчёте на под -30ºС. Тёплые штаны, рубашка, свитер, куртка, шапка, шлем, а сверху ещё и парашют. Быстренько фотографируемся и, пока не пропотели насквозь, взлетаем и открываем блистеры, чтобы горный воздух охладил разогретый вертолёт.

Восемь парашютистов плюс вертолётный техник.

Восемь парашютистов плюс министр-администратор Виталий Фалин (стоит второй слева).

Под лопастями вертолёта о чём-то поёт белое море снегов.

«Я спросил тебя: “Зачем идёте в горы вы? ... Ведь Эльбрус и с самолёта (вертолёта) видно здорово…“ На Западной вершине виден вулканический кратер. Эльбрус действительно хорошо виден из самолёта, когда летишь, например, в Тегеран/из Тегерана.

Настроение, конечно, радостно-приподнятое. Все в предвкушении необычного события, которое наверняка будет вписано красной строкой в биографию каждого. Адреналин в крови играет. Прыжок на Эльбрус гораздо адреналинней прыжка на Северный полюс. «Здесь вам не равнина, здесь климат иной». Спасатели из отряда МЧС предупредили: «Если вдруг улетите мимо вершины в сторону Сванетии, достать вас оттуда будет невозможно. Там ещё с войны немецкие егеря по трещинам лежат». Поэтому будем покидать вертолёт в точке, откуда в сторону Сванетии Восточную вершину никак не перелетишь. 

Выбираем точку покидания вертолёта.

Повторю: Восточная вершина = 5621 м. Наш вертолёт не просто МИ-8, а МИ-8 МТВ-1. У него более мощные двигатели. По паспорту практический потолок 6000 м. Перед прыжком с вертолёта сняли всё, без чего в данном полёте можно было обойтись. Топлива заправили необходимый минимум. В результате вертолёт на некоторое время набрал 7000 м. Зуб даю! Я специально следил за вертолётным высотомером. Вот что техническая смекалка и рубль животворящий делают!

Вот курс захода определён. Высотомер показывает 6900 м. Прыгали в три захода. Сначала Сергей Инсаров и Вячеслав Головушкин. Затем Татьяна Садолина, Ольга Чуракова и Макс Дерета. Потом Владимир Хало, Владимир Сидоров и Михаил Рыбочкин. Каждый заход прыгает после приземления предыдущего.

Ну, что вам рассказать про сам прыжок. Это было здорово. Толчок, короткое падение, кольцо, купол и — тишина. «Кавказ подо мною. Один в вышине …» Плавное планирование и мягкое приземление.  

Макс фотографировал и снимал на видео девчонок. Больше Ольгу, так как она некоторое время планировала под куполом перед ним. Вот что у него получилось.

Ольга Чуракова над Эльбрусом. Перефразирую слегка Пушкина: «Эльбрус подо мною. Одна в вышине я парю над снегами Восточной вершины … Здесь тучи смиренно плывут подо мной … Под ними утёсов нагие громады…»

Ольга приземляется. Макс уже приземлился. Сидит, снимает её приземление на видео (См. правый нижний угол). (Ссылка на видео. Это Facebook. Смотреть через VPN https://www.facebook.com/maxdereta/videos/10153059238396964/).                   На вершине нас страховали спасатели местного МЧС. К Максу идут двое из них проверить, не ушибся ли.

Татьяна Садолина, Макс Дерета и Ольга Чуракова на Эльбрусе. Возрадовались успешной кульминации очередного приключения.

По ощущениям всех участников прыжка, несмотря на некоторую разреженность атмосферы, парашют раскрылся также быстро, как и при прыжке с 1000 метров. Управляемость, скорость снижения без видимых изменений.

На вершине ветрено и морозно.

Вертолёт снижается на вершину, чтобы забрать нас. Садимся в вертолёт и летим в Нальчик.

Мы сделали это. Парашютисты, вертолётчики, альпинисты.

Можно расслабиться.

Чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, сходите хоть разок в горы и хотя бы один раз прыгните с парашютом. Я уверен, вам понравится.

Следующая поездка на школьном автобусе через Аргентину и Чили в Антарктиду состоялась через четыре месяца после прыжка на Эльбрус. 

Всем успехов и добра!