|
|
Есть дороги, а есть направления. Трасса Р-504 «Колыма» — это уже легенда. Но стоит уйти в сторону от указателя «Тополиное — Батагай», как реальность меняется. Это уже не федеральная трасса, а региональная автодорога Р-507 «Яна». Номер, который чаще услышишь от местных, чем увидишь на картах. Дорога проходит через Верхоянский хребет, ведя в бассейн реки Яна.
И это не просто дорога — это стратегический путь, ниточка жизни для пяти арктических районов Якутии, кровеносная система северного завоза. Проект, который республика считает приоритетным. Но цифры на бумаге — одно. Реальность — совсем другое. Обещанные 843 километра от Хандыги до Батагая — это не просто расстояние. Навигатор рисует 13 с лишним часов пути, но это, мягко говоря, оптимистично. Здесь время течет иначе, подчиняясь рельефу, погоде и состоянию того, что под колесами.
Сразу за поворотом «Колыма» кажется немецким автобаном. «Яна» встречает реальностью: гравийка, узкая, часто однополосная. Разъезд со встречным КАМАЗом или обгон УРАЛа — уже событие, требующее акробатики и взаимопонимания. Дорога петляет, повторяя изгибы рек и склонов. 216 километров до Тополиного, сквозь сердце гор.
Дорога живет своей жизнью, напрямую зависящей от капризов погоды и дыхания вечной мерзлоты, что залегает здесь на глубину от 100 до 500 метров. Летнее оттаивание верхнего слоя — это просадки, бугры, деформации полотна. Езда превращается в вибромассаж разной степени интенсивности.
А мосты… Это отдельная песня, чаще всего — скрипучая и тревожная. Старые, деревянные, потемневшие от времени. Наследие эпохи ГУЛАГа и советских пятилеток. Зимой рядом с ними часто накатывают съезды прямо на лед рек — так берегут ветхие конструкции от тяжелых фур, идущих на север.
Но прогресс идет, хоть и медленно. Вот относительно недавно, в июне 2023-го, досрочно сдали красавец-мост через реку Менкюле — 326 метров основного пролета, почти 900 метров с подходами, стоимостью больше миллиарда рублей. Старый, аварийный с 2015 года, с трудом выдерживал даже легкие грузовики, парализуя снабжение Тополиного. Строят и другие мосты — через Уулаах, Горбатый, Куранах, Медный. Но деревянных стариков еще хватает.
Дорога карабкается через перевалы Верхоянского хребта — Малый и Большой Ольчан. Сам хребет — это 1200 километров каменного дракона, шириной до 250 км, с пиками под 2400 метров. Сложен он древними породами — алевролитами, песчаниками, сланцами, известняками. Здесь проходит великий водораздел — реки текут в бассейны Лены, Алдана, Яны и Индигирки. Красота вокруг — дикая, суровая, захватывающая дух!
Лиственничное редколесье сменяется кустарниковым поясом, потом — горной тундрой и почти голыми скалами с лишайниками. Летом воздух пьянит ароматами тайги, зимой — обжигает морозом, который легко переваливает за -50°C. Но красота эта обманчива. Повороты слепые, ограждений часто нет. Лавины — обычное дело. В 2021, в 2025 сходили серьезные. В апреле 2025-го на 22-м километре сошло 300 метров снежной массы. Дорогу перекрывает надолго. Верхоянский дорожный участок, отвечающий за более чем 1300 км дорог в этом районе, работает на износ. Инфраструктура? Практически ноль.
Заправки, кафе, СТО — только в редких поселках. Мобильная связь пропадает почти сразу за Хандыгой. Спасает только спутниковый телефон. Ехать сюда без подготовки — безумие. Запас топлива, запчасти, инструмент, еда, теплая одежда — обязательны. Здесь ты один на один с дорогой и природой. И лучше с природой не шутить.
Почему здесь вообще появилась дорога? Ответ прост: ресурсы. Недра Верхоянья богаты оловом, золотом, серебром. Знаменитое олово горы Кестёр, серебро месторождения «Прогноз» — все это требовало путей вывоза. И для освоения этих богатств в 1930-40-е годы была создана система — Дальстрой, государство в государстве под управлением НКВД.
Именно Дальстрою, его Янскому управлению исправительно-трудовых лагерей (ЯнЛаг), организованному в сентябре 1949 года со штаб-квартирой в поселке Эсэ-Хайя, и было поручено строить эту дорогу. Рабочей силой стали заключенные. Тысячи людей. Их руками, кайлом и лопатой, тачками, в лютый мороз и летний гнус, прокладывали эту трассу. Строили 64-километровый участок от Батагая до рудников на горе Кестёр. Валили лес. Обслуживали речное пароходство. Говорят о 22 лагпунктах только в Верхоянском районе, о строительстве дороги в рекордные 23 месяца… Документальных подтверждений этим деталям часто нет. Сам ЯнЛаг был закрыт 30 декабря 1956 года, после смерти Сталина и последовавших амнистий.
По дороге встречаем руины одного из лагпунктов ЯнЛага. Покосившиеся столбы с клочьями колючей проволоки. Остовы бараков, оплывшие фундаменты. Ржавые решетки на окнах, какие-то бочки, банки из-под консервов, другой лагерный мусор, проглядывающий сквозь мох и траву.
Снова подъем. Дорога змеится вверх, к Ольчанскому перевалу. Примерно 1100-1200 метров над уровнем моря. Когда выезжаешь на вершину, кажется, что попал на крышу мира. Горы вокруг, сколько хватает глаз. Долины, расчерченные серебряными нитями рек. Внизу — лиственничная тайга, здесь, наверху — уже горная тундра. На перевале — смотровая площадка, беседка. И символы этого места.
Скульптура оленей — знак оленеводческой общины «Томпо». И дерево Сэргэ, священное для якутов и эвенов, все увешанное разноцветными ленточками — салаама. Это место силы. Путники останавливаются здесь «побурханить» — задобрить духов местности. Оставляют монетки, сигареты, конфеты, брызгают водкой или кумысом. Просят удачи в пути. Глядя на дорогу впереди, понимаешь — просьба актуальная.
Но перевал — это не только красота и духи. Это и опасность. Отвесные склоны без ограждений. А зимой — свирепые ветра, снежные заносы, гололед и реальная угроза лавин.
Спуск с перевала, еще один отрезок пути — и вот оно, село Тополиное. Раскинулось на высоте около 400 метров. Конечная точка круглогодичной дороги. Дальше на север, на Эсэ-Хайя и Батагай (541 км и еще 13 км соответственно) — только по зимнику, когда реки и болота скованы льдом. Или вертолетом из маленького местного аэропорта, который больше похож на вертолетную площадку.
Село по северным меркам немаленькое — около 930 жителей. Из них более трех четвертей — эвены, коренной народ этих мест. Их самоназвания — «эвен» (местный), «орочел» (оленный человек). Предки эвенов пришли сюда из Забайкалья еще в первом тысячелетии, теснимые другими народами. Их общая численность в России — чуть больше 22 тысяч, но язык сохранили лишь около 7 тысяч. Здесь, в Тополином, эвенкийский язык живет.
В селе когда-то гремел совхоз «Томпонский». Есть музей, где можно увидеть традиционную одежду, утварь оленеводов, чучела местных животных. Работает школа-интернат, куда привозят детей из кочевых бригад. Есть даже гостиница и кафе, где можно попробовать местные деликатесы. Строятся новые дома по программе переселения. Есть электричество от дизельной станции и горячая вода.
Но жизнь здесь — постоянная борьба. Транспортная изоляция — главная проблема. Дорога — единственная артерия, и когда она «встает» из-за погоды, село оказывается отрезанным. Снабжение идет с перебоями, цены на все привозное — космические. Интернет — медленный и дорогой, через спутник. Люди здесь удивительные. Открытые, гостеприимные, но сдержанные. Они сохраняют свою культуру, язык, традиции, несмотря на все трудности. Живут в гармонии с суровой природой, которая для них — родной дом.
Из Тополиного мой путь лежал дальше, на север. Но теперь уже не по дороге, а по зимнику. Это временная трасса, которую прокладывают каждую зиму по замерзшим рекам (Дюганде, Долинья) и болотам, иногда прорубая просеки в тайге. Об этом расскажу в следующей статье. И обязательно посмотрите мой фильм:
Автор: Алексей Жирухин, блог «Путешествия со смыслом»