В поисках Шамбалы

С этим путешествием, которое мы совершили летом уже прошедшего 2025 года, у меня сложились непростые отношения. Оно не было сложным, скорее эмоционально глубоким, и я не мог себя никак заставить начать рассказывать о нем. Дооткладывался до того, что потерял весь фотоархив, связанный с этой поездкой: SSD диск, на котором он хранился, однажды просто сгорел. Но в современном цифровом мире ничто не исчезает бесследно: удалось с помощью программ по восстановлению данных возродить утерянные снимки с карт памяти фотоаппаратов, благо они не перезаписывались.

В этой поездке у нас все по-прежнему. Под седлом дизельный 3-литровый Прадо 150-й. Экипаж из двух человек: я и моя жена Елена. Едем из Иркутска в пустыню Гоби.

Твердыня света и место главной битвы

Итак, начнем — нас ждет путешествие в Шамбалу. Но прежде чем туда отправимся, давайте попробуем разобраться, что же это такое.

Собственно, Шамбала — это мифическая страна, упоминаемая в классических и древних текстах индуизма и буддизма. По одним пророчествам именно здесь должна произойти великая битва между силами добра, которое олицетворят воинство Шамбалы, и силами зла.

В более глубоких индуистских учениях говорится, что Шамбала, это вовсе не страна, а одно из воплощений божественного состояния. Понятие, скорее философское, чем реальное. Иначе говоря, Шамбала существует внутри любого из нас, нужно только совершить к ней духовное восхождение.

В других интерпретациях, это местонахождение великих учителей, продвигающих эволюцию человечества. Именно эту идею активно разрабатывала и продвигала знаменитый российский теолог Елена Блаватская, которая считала, что именно в Шамбале будет рождён грядущий мессия, которого в разных народах и религиях ожидают под своим именем.

В своей доктрине Блаватская определилась и с местонахождением Шамбалы. По ее мнению, это «священный остров в пустыне Гоби». То есть, по утверждению теолога, мифическая страна имеет реальное местоположение на Земле, но доступ туда может получить не каждый.

Однако буддийский монах Данзанравджаа не только указал точные координаты входа в Шамбалу, но и основал на этом месте монастырь, который сейчас называют то северными, то восточными (видимо, с какой стороны посмотреть) воротами в Шамбалу. Находится этот монастырь в пустыне Гоби в 40 километрах от города Сайншанд.

Туда мы и отправляемся.

Начало

Чем отличаются автомобильные путешествия, скажем, от самолетных? Да тем, что ты плавно и понятно перемещаешься в пространстве, а не переносишься из одного места в другое не пойми как. В этом разумном движении и есть суть скитания — ты познаешь реальность и совпадаешь с ней. Тут все как в любви: есть прелюдия, есть катарсис и есть отходняк. Но все идет по порядку. Поэтому мне и нравятся автомобильные путешествия, которые имеют свою драматургию.

В этот раз наш путь лежит в Монголию. В то место, где открываются ворота в мифическую Шамбалу. Но прежде чем мы там окажемся, нам предстоит проделать долгий путь. И эта дорога нас проверит — достойны ли мы того, чтобы перед нами открылись врата в иную реальность.

Для меня дальние путешествия еще интересны тем, что появляется возможность побывать в тех местах, где ты уже был, но куда специально уже вряд ли не поедешь. Вновь увидеть знакомые места, порадоваться переменам к лучшему или убедиться, что все по-прежнему находится там, где положено.

Такой точкой притяжения для меня является село Посольское, лежащее на берегу Байкала. Ради него я делаю небольшой крюк с основного направления и еще ни разу об этом не пожалел.

Поселение очень необычное. Достаточно сказать, что началось оно с печального события. В этом месте еще в 1650 году воины из племени мунгалов напали на царское посольство, следующее в Китай. В схватке погиб посол Ерофей Заболоцкий, его сын, а также несколько человек его сопровождавших. 

На месте их гибели со временем построили Спасо-Преображенский монастырь. Для Сибири это довольно редкий храм на крови. Сейчас он является объектом культурного наследия и архитектурным памятником. Как видим, эти высокие звания он носит не напрасно.

Кроме того, это место известно тем, что в здешних байкальских водах водится особая популяция омуля, который так и называется — посольский. Он крупнее и вкуснее обычного. Здешний рыбзавод когда-то его добывал и легко можно было убедиться в том, что посольский омуль лучший на Байкале. Сейчас, увы, лов омуля запрещен и завод обанкротился.

С недавних пор окрестности Посольского облюбовали и кайтсерферы. Для них здесь раздолье — дуют постоянные и сильные ветра и, к тому же, Байкал создал здесь заводи, в которых даже в шторма не образуется волн и можно кататься в свое удовольствие в любую погоду. Но самые отчаянные, конечно же, ищут упоение в водах самого Байкала.

В эту поездку обнаружил в селе еще одну достопримечательность. Появился памятник неистовому протопопу Аввакуму. Если не знаете, кто это, то обязательно поинтересуйтесь. Можете даже попробовать прочитать его книгу — очень непростое, но полезное дело.

Судя по надписи на памятнике, поставили его местные старообрядцы. В Бурятии сохранилась их большая и влиятельная община. На моей памяти это уже второй такой. Первый появился на горе Омулевой, недалеко от Улан-Удэ.

Мы же продолжаем свой путь в Шамбалу.

Вдоль Байкала

Из Посольского можно вернуться на шоссе Иркутск — Улан-Удэ, а можно двигаться, как это делаю я, вдоль байкальского побережья. Дорога здесь плохенькая, но виды просто завораживающие. И деревеньки здесь старинные стоят. По русской традиции переселенцы здесь ближе к воде селились, но, видимо, не все учли байкальскую специфику: жить здесь не просто — постоянные ветра, шторма и место открытое. К тому же лов омуля запретили. Не удивительно, что и поселения здесь часто выглядят неухоженными, полузаброшенными.

Нет тут элитных коттеджных поселков, но, может быть, ситуация временная. Как мне кажется, жить в большом теплом доме на берегу озера все-таки интересно, но только если рядом имеется город. А так, конечно, глушь, отрыв от цивилизации.

Здесь недалеко Селенга впадает в Байкал, и река сформировала обширную дельту, границы которой постоянно меняются. Для пастбищ это хорошо, но для проживания человека не очень удобно — не знаешь, чего ждать от очередного паводка. Но здесь сформировался свой мир, есть даже обширная полоса дюн. По ним интересно гулять.

Потихоньку, с остановками мы прибыли в райцентр Кабанск. О нем я уже как-то рассказывал вот тут, так что повторяться не стану. Как обычно, встали в центре. Я пошел смотреть и фотографировать местный памятник, очень необычный, мне нравится его брутальность. Свежая его фотография утеряна, но у меня их много из прошлого.

Не успел отойти, как к автомобилю подошел человек, которого в Сибири именную не иначе как бичом. Он спросил у жены, что за непонятное слово Лиссабон красуется на нашем авто. И она, святая простота, начала рассказывать ему о городе на другом конце земли, рядом с океаном, голубом от мозаичной плитки, с центральной площадью, мощенной так, будто на ней плещется море…

Я закончил свои дела и вернулся к выглядевшей расстроенной жене. Поинтересовался, чем закончилась лекция. Оказывается, люмпен ее не дослушал, а потребовал выдать ему денег на пропой. Не получил их — обматерил.

Нелегок ты путь к Шамбале…

По Бурятии

Мне нравится столица Бурятии — Улан-Удэ. Город немного безалаберный, но очень атмосферный, особенно в его исторической части. Мы, кстати, не раз ее обошли. Так, что подробности опустим и даже главную достопримечательность — голову Владимира Ильича не покажу. Зато рядом с этим уникальным памятником разбили необычный скверик.

Здесь мы и встретили закат. А утром отправились в дальнейший путь.

Но на пути к российско-монгольской границе еще не раз останавливались. В частности, у Гусиного озера.

Когда-то мы уже останавливались здесь на ночевку. Утром хотели съездить посмотреть озеро. Почему-то казалось, что это будет сделать легко. Отнюдь. Мы кружили по улицам, ведущим к воде, но раз за разом упирались то в заборы, то оказывались в тупике. Из самого города подъехать к озеру оказалось невозможно. Вероятно, есть какой-то простой способ осуществить задуманное, но мы его тогда не нашли. И в тот раз плюнули на все и отправились своей дорогой.

В этот раз мы уже проскочили Гусиноозерск и вдруг заметили съезд на проселок, который вел к водной поверхности. И, конечно, прорвались туда. С этой точки городок выглядел красиво. Особенно впечатляла труба, которая взымалась на 330 метров над землей. Собственно, в ней и сосредоточен смысл существования Гусиноозерска.

Еще при Советах на побережье обнаружили огромные залежи каменного угля. Созрел план соединить их с водой и в итоге здесь появилась ГРЭС — один из основных источников энергии в Бурятии. Гусям это, наверно, не очень понравилось, но мы их, к слову, так и не увидели. Теперь общая мощность Гусиноозёрской ГРЭС составляет 1244 мегаватта. Просто поверьте — это очень много.

А мы двигаемся дальше. Маршрут знакомый, уже хоженый. За Новоселенгинском с него сошли — захотелось посмотреть на Старый Селенгинск.

В Сибири не много городов, которые можно назвать былинными. Вот в центральной России их хватает. Если бы при царском режиме существовали города-герои, то старый Селенгинск носил бы такое звание. Он не только был непреступной крепостью на востоке империи, но его знаменитый мушкетерский полк участвовал в защите Севастополя и покрыл себя беспримерной славой. Улицы в Крыму носят его имя. Я об этом как-то уже рассказывал.

Но с самим городом произошла неприятная история. Изначально он был поставлен в неудобном месте. Когда в 1665 году Гаврила Ловцов здесь ставил острог, то он думал только о том, как эту территорию будет лучше защищать. Но место впадение реки Чикой в Селенгу оказалось проблемным: город часто затапливало. После сильнейшего наводнения 1830 года решено было город перенести. Что и было сделано в 1842 году. Так город перебрался на левый берег Селенги и теперь называется поселком Новоселенгинском. То, что осталось от старого Селенгинска, мы сегодня и посмотрим. Сохранилось немногое, но эта старина впечатляет. Особенно руины собора Нерукотворного образа Спасителя. Они сейчас остаются единственными сохранившимися зданиями Старого Селенгинска. Пытались строения разобрать на кирпичи, но храм был настолько капитально построен, что не поддается вандалам до сих пор.

Через реку от собора расположился мемориал, где захоронены декабристы и их родные. В частности, Константин Торсон и Николай Бестужев. На самих могилах нет упоминания, кто они такие. Понятно, что погребения еще дореволюционные. А сам мемориал выглядит немного странно в чистой степи, но нужно вспомнить, что эта земля была когда-то заселена.

Неподалеку есть еще одна достопримечательность — утес, на котором любили проводить свой досуг английские миссионеры. Да, были здесь такие. Расскажу немного о них.

Английская духовная миссия существовала здесь с 1818 по 1840 годы. Первоначально она должна была разместиться в Иркутске, но затем решили, что им лучше будет в Забайкалье. Оно и понятно — тут меньше за ними контроля, чем в губернском центре.

Миссия известна значительными трудами в области составления учебников и словарей монгольского языка, книгоиздательства и распространения образования среди бурятского населения. Однако местные светские и духовные власти создавали различные препятствия деятельности миссионеров, подозревая их в политической пропаганде и шпионаже. И не случайно. Вот характерный случай.

В начале 1830 года миссионеры обратились в министерство внутренних дел и Святейший Синод с просьбой дать разрешение им крестить бурят по протестантскому обряду. Кабинет министров в свою очередь заявил, что буряты, желающие принять крещение, должны отсылаться к православному духовенству. И только при этом условии английские миссионеры могут продолжать свою деятельность. Однако, по воспоминаниям современников, миссионеры неофициально крестили около 100 человек. После закрытия миссии все они перешли в православие.

В остальном все выглядело благостно: миссионеры открыли школу, библиотеку и аптеку. Привезли печатный станок, отлили литеры монгольской и тибетской слоговой азбуки и напечатали «Монгольский словарь» и «Монгольскую грамматику», а также религиозную литературу на монгольском.

После восшествия на престол Николая I, английскую миссию решено было закрыть. Часть англичан вернулась домой, часть еще какое-то время жила в Селенгинске, а кто-то здесь остался навсегда, не пережив эпидемий.

В память о тех временах сохранился утес, который носит имя Англичанка.

Наушки, Кяхта

Если взять карту России, то в самом низу подбрюшья находится самая удаленная её точка. Это Наушки. Наверняка, слышали это слово. Здесь заканчивается наша страна и начинается другая.

Поселок пограничный, но важный. Это крупный железнодорожный узел, связывающий нас с Монголией, а дальше и с Китаем. И вся здешняя жизнь построена вокруг этого.

Много раз проезжал мимо этого поселка, но в этот раз решил сюда заглянуть. Здесь живет менее 3 тысяч человек и основной достопримечательностью является вокзал. Снаружи он просто огромный.

А вот внутри — не очень. Но, может быть, только потому, что собственный пассажиропоток невелик, в основном следуют транзитники. И основные помещения отведены для их досмотра и проверки — граница все-таки.

Попасть в вокзал удалось после тщательной проверки. Снимать разрешили, но, почему-то, только на телефон. Внутри чисто советская стилистика: мозаичные панно, рассказывающие о дружбе сестер республик. Картины такие яркие, хлебосольные…

Сам же поселок типичный, рабочий. Похоже, недавно построили новую церковь.

В сравнении с бараком, где она ютилась прежде, выглядит впечатляюще.

Собственно, и смотреть здесь больше нечего. Так что задержались здесь ненадолго.

Совсем другое дело Кяхта, или как она называлась прежде Троицкосавск.

В старом имени города зашифровано было имя ее основателя — графа Саввы Рагузинского. Удивительный был человек. Будучи послом России в Китае (тогда еще империи Цин), смог заключить такую торговую сделку с китайцами, которая и Трампу не снилась. По сути, через город его имени велась монопольная торговля китайским чаем со всем остальным миром. Трудно в это поверить, но на протяжении первой половины XIX века таможенные сборы кяхтинской торговли составляли 15-20% от общих тарифных доходов государства. Не случайно Троицкосавск считался городом русских миллионеров. Увы, после строительства Суэцкого канала этот торговый путь утратил свое значение.

Рагузинский вошел в российскую историю не только как прагматичный дипломат, определивший новый торговый путь, но и нынешние границы России. Кстати, до недавнего времени только в Шлиссельбурге стоял памятник графу — здесь он встретился с Петром I, и отсюда начался его взлет.

Когда я впервые увидел его здесь, то очень удивился, ведь в более значимом месте для Рагузинского его не было. Сейчас он появился и в нынешней Кяхте — таким образом, историческая несправедливость была исправлена.

С торговой слободой в Кяхте у меня связано сильное воспоминание. На закате СССР я оказался у ворот здешнего полуразрушенного храма. Он напоминал скотный двор — стадо коров искало и находило в здешних стенах тень.

Сейчас церковь стоит в прежнем величии, которое заметно за десятки километров с сопредельной стороны. Мало того, восстановили внутреннее убранство и знаменитые хрустальные иконостасы.

Этому храму повезло. Но здешнее купечество построило так много великолепных церквей, что нынешний небогатый провинциальный город не в состоянии их все восстановить. Но очень старается.

Ну и под занавес прогуляемся по историческому русскому городу Кяхте, который был основан сербом.

Улан-Батор

От Кяхты до столицы Монголии Улан-Батора путь не раз езженый. Повторяться не стану, упомяну главное.

Кяхта наиболее комфортный погранпереход из всех имеющихся с сопредельной страной. Все здесь происходит довольно быстро, хотя и тщательно. К тому же здесь имеются дополнительные удобства, отсутствующие в других местах. Прежде при въезде на монгольскую территорию стоял даже банкомат и можно было снять местную валюту с российской карты. Сейчас эту услугу оказывают многочисленные менялы, стоящие сразу за шлагбаумом. Курс у них неплохой, и нужно взять хотя бы немного наличности, потому что предстоят траты на дорожные сборы. До въезда в Улан-Батор вас несколько раз остановят для этого.

Глобально же денежный вопрос нами решался в столице. Любой тамошний банк охотно поменяет СКВ на тугрики. При этом вы сразу же можете стать миллионером.

Сразу при въезде в Монголию нужно оформить и автомобильную страховку. И в этом тоже особенность этого перехода. Как понял, услуга обязательная, но видел людей, которые от нее отказывались. Я — брал. Хотя ни разу она и не пригодилась. Но, в принципе, могла.

За городом монголы ездят довольно спокойно, редко попадаются лихачи. После того как дорогу привели в порядок, перемещаться по ней легко. Да и откуда взяться сейчас проблемам, если путь ровный, как стол.

А вот в Улан-Баторе вам потребуется удача. Город постоянно стоит в пробках, да таких эпичных, что порой кажется, что путь до столицы занимает меньше времени, чем попытка пересечь его из конца в конец. Конечно, всем это не нравится, и многие пытаются решить эту проблему за счет наглого поведения и агрессивного вождения. Но местные понимают, где и когда можно рискнуть. Если же действовать схожим образом, то можно попасть в неприятную историю. Мой совет таков: встал в средний ряд, прижался к бамперу впередиидущего и, не обращая внимания ни на гудки, ни на сигналы поворотников соседей, просто двигайся вперед.

Из-за такого трафика ни о каких городских поездках, особенно в час пик, речь не идет. Добравшись до гостиницы в центре (обязательно с парковкой), поставьте машину на прикол, а дальше пешком или на общественном транспорте, если с ним разберетесь.

К счастью, все интересное в столице Монголии сосредоточено вокруг центральной площади. Прогулка здесь и в окрестностях с лихвой закроет все ваши культурные и потребительские запросы.

Вот сейчас мы и пройдемся по Улан-Батору. На площади традиционно оживленно. Насколько понял, в каком-то крупном учебном заведении выпуск. И свежие бакалавры с родными и близкими отмечают этот праздник. Смешение ермолок, национальных одежд и советского шампанского выглядят ядрено, но таковы традиции.

 

Пока на одном конце площади происходит гуляние, на другом идут международные соревнования по баскетболу. Формат необычный: три на три. И здесь тоже очень оживленно.

Особенностью Улан-Батора является еще и то, что здесь очень много памятников.

Как мне показалось, монголы их ставят раз и навсегда. Главный понятно кому — Потрясателю Вселенной — Чингисхану. Затем его сыновьям и внукам, продолжателям его дела. Потом создателю социалистической Монголии — Сухэ-Батору. Есть и маршалу Чойбалсану, аналогу нашего Сталина. Не забыт и Цеденбал, последний крупный руководитель советского периода.

Вот кому нет памятника, так тому, кто помог Монголии стать независимой — барону Унгерну.

В 1920 году, на 10-м году независимости китайцы решили вернуть утраченные территории и вернуть Монголию под свою власть. На их беду, к этому времени из России выдавили дивизию генерала Унгерна. К нему и обратился за помощью тогдашний монгольский правитель и первосвященник, «живой Будда» монголов, Богдо-гэгэн VIII. Он тогда находился под китайским арестом, но переслал барону послание с благословением на освобождение Урги от китайцев.

Генерал Унгерн, действуя малыми силами, со второй попытки, казалось бы, в безнадежном штурме, разбил китайский гарнизон и освободил столицу Монголии, которая тогда именовалась Ургой.

Беззаветная отвага барона была вполне объяснима: он был ярым сторонником восстановления империи Чингисхана, причем эта идея у него была маниакальная. В 1921 году ему был присвоен титул «дархан-хошой-чин-вана». Это означало, что все местные монгольские власти должны были оказывать ему любую помощь в реставрации империи.

В этом же году свои же барона предали и передали России. И его по делу расстреляли в нынешнем Красноярске, который тогда назывался по-другому.

Но для России Унгерн был врагом, а для Монголии героем.

Ну и заканчивая тему памятников скажу, что в Улан-Баторе есть не только статуя Битлов, но и молодого Ленина. Памятник стоит у местного университета.

По Монголии

Путешествовать на автомобиле по Монголии летом легко. Отпала даже последняя причина не делать этого — высокие цены на топливо. Прежде я заправлял бак нашего внедорожника под завязку на последней заправке в России, и всеми правдами и неправдами пытался провезти в канистре более 10 разрешенных литров солярки. Сейчас цены на топливо сравнялись с российскими, если даже не упали ниже. Вернее, они у нас так подросли, что обогнали монгольские, хотя солярка, можно сказать, из одной и той же бочки. Это, во-первых.

Во-вторых, за пределами монгольской столицы очень ненапряжный трафик. К тому же, в последнее время магистральные дороги привели в относительный порядок, и если двигаться по ним, то от Улан-Батора можно добраться до любой точки страны за сутки-двое.

Немного пугающе звучит сочетание — пустыня Гоби. Но тут главное понятие — пусто. Даже если вы съедете на проселок, то не окажетесь среди песков и барханов. Перед вами будет лежать каменистая степь, просто бескрайняя. Примерно вот такая.

Перемещаться по ней нетрудно, главное не увлекаться скоростью, а то можно влететь в пересохшее русло какой-нибудь речки, как однажды было с нами.

Конечно, порой здесь бывает жарко. У нас однажды за бортом было +45С. Но это становится заметно, если забарахлил кондиционер в машине, или если вы остановились для прогулки или перекусить.

Иначе говоря, если вы передвигаетесь по Монголии на исправной машине, с навигатором и при этом не лихачите, то с вами ничего страшного произойти не может.

Это придорожная чайная.

Недавно мне на глаза попался рассказ одного московского пенсионера о его поездке в эту страну. Выглядело это как какой-то триллер. Человек просто упивался своим мужеством. А всего-то его везли на комфортабельном автобусе от одного кемпинга до другого, причем в сопровождении гидов.

Наш же маршрут лежал в Сайшанд — это ближайший город к восточному (северному) порталу в Шамбалу и одновременно центр аймака Дорногобь.

По пути заезжали в разные интересные места. Даже заложили небольшой крюк, чтобы в очередной раз посмотреть на самый крупный в мире конный памятник. Поставлен он в 50 километрах от Улан-Батора не случайно. Именно в этих местах молодой Тимуджин (будущий Чингисхан) нашел золотую плеть, которая предопределила жизненный путь Потрясателя Вселенной.

Уже в глубине Гоби мы остановились у еще одного памятника. Советскому воину. На выжженой солнцем площадке негде было укрыться, кроме как в его тени. И так скрывалась стайка монгольских детей. Может быть, это была экскурсия, может, привычное место детских игр.

Как понял, это популярное место бывший плац советской военной базы. Здесь же дислоцировалась и монгольская часть, которая участвовала в освобождении Манчжурии от японцев. Ее боевой путь начертан на одном из монументов.

Параллели между памятником Чингисхану и памятником советскому воину напрашиваются сами собой. Но проводить их не стану.

Постоянно отвлекаясь на разные интересные дела, мы в итоге все-таки оказались в Сайшанде. 

Несколько лет назад мы уже здесь были и даже остановились в знакомом отеле. С ним связана интересная история. Когда мы его искали в прошлый раз, то наткнулись на группу американских солдат, в основном негров. Оказалось, что где-то поблизости проходят американо-монгольские учения. Более того, гостиница была забита американской военщиной под завязку, но нам удалось там найти свободный номер. Несколько раз мы пересекались с военными на ужинах-завтраках. Удивило, конечно, то, что они так вольготно расположились в отеле, а не на казарменном положении или в полевом лагере. И то, что рядовой состав запросто заказывал себе на ужин спиртное, в основном местную водку.

Администрация гостиницы решила тогда заработать на американцах. И из завтрака, который входил в стоимость проживания, исключили все напитки. Их можно было, как позже выяснилось, получить только за деньги. Так мы остались без кофе, причем без объяснения причин. Догоняться кофеином пришлось в номере, а иначе где взять силы на новые землепроходческие подвиги?

А вообще, с сервисом в Монголии все не просто. Вот типичный случай в этом же ресторане. Жена заказала себе пиццу. Она не рискует традиционную монгольскую пищу, поскольку есть специфика. Монголы часто подают мясо полусырым, как говорится, с кровью. У них желудок к этому привычен. Мне нравится. Хотя и пострадал однажды. В этот раз заказал хууширы, что-то похожее на чебуреки, но небольшие и очень вкусные.

Типичные европейские байкеры в пустыне Гоби.

Пиццу давно принесли, а моего заказа так и нет. Спрашиваю — когда будет? А не будет вообще. Почему? Официант решила, что и одной пиццы нам хватит. Она была, действительно, очень большой — всю так и не одолели.

У Врат

В километрах пятидесяти от Сайншанда расположился монастырь Хамарын Хийд. Из-за него мы, собственно, и оказались здесь. И уже во второй раз.

Обитель была основана в 1820 году буддистским монахом Данзанравжой. Особенность монастыря заключается в том, что его основатель искренне верил в то, что нашел вход в мифическую страну Шамбалу. Как считал Дарзанравжа, именно здесь, в центре пустыни Гоби, расположены Северные ворота, через которые можно попасть в таинственное царство, скрытое от человеческого глаза.

В русской традиции монастырь должен быть крепостью и маковки его церквей должны быть видны за километры. Но у монголов все по-другому. Здешний монастырь спрятан в складках местности, причем такое место в пустыне еще нужно было поискать.

В первый раз мы долго блудили, прежде чем увидели его. На закате, среди багровых склонов, на земле, буквально выжженной лавой, стоял белоснежный квадрат пирамид. В центре его и был портал в Шамбалу. Все происходило просто потрясающе. И то, что мы заехали сюда по наитию, по бездорожью, не с той стороны, как нужно. И то, что перспектива открылась так неожиданно и неповторимо.

Первое впечатление, конечно, самое важное. И все способствовало тому, чтобы оно как-то закрепилось. И снимки из той поездки получились самыми яркими. Сужу и по тому, что и у монголов эта сессия пользуется популярностью.

Но в одну воду, увы, нельзя войти дважды. И сейчас в нас ощущения открытия: едем уже знакомой дорогой, с асфальта уже не съезжаем — знаем, что он нас приведет туда, куда надо.

Собственно монастырская территория состоит из нескольких. Тут и культовые строения, и кемпинг из юрт для паломников. Из центра ведет каменистая тропа к месту, откуда, по преданию, можно переместиться в Шамбалу. Есть несколько правил, которые могут помочь вам в этом.

Путь нужно проделать пешком. По дороге ударить в колокол, известив ту сторону, что вы уже на подходе. При входе в комплекс упереться взглядом в глаза, нарисованные на пагоде и попытаться установить контакт. Утверждают, что, если все правильно сделать, то можно впасть в нирвану.

В центре площадки есть груда камней. Нужно взять один из них, назвать свое имя и положить его обратно. Так вы «зарегистрируетесь» в Шамбале.

Чего мы не сделали, так это не принесли с собой список грехов, которые нуждались в прощении. На мой взгляд, это требование очень буддистское. То есть ты должен не просто помнить, в чем и когда согрешил, но и оформить такую явку с повинной письменно.

Может быть, поэтому мы и не получили пропуск в Шамбалу.

От ворот поворот

Недалеко от сакрального места, откуда открывается портал в Шамбалу для немногих достойных того, есть скит. Сюда уходят в затвор монахи, желающие достичь просветления. Это система пещер над руслом пересыхающей реки. 

У входа в них выложена вот такая пентаграмма. Возможно, это план подземного городка.

Но даже в пустыне сложно найти уединение. Ни в этот раз, ни в предыдущий мы не увидели здесь отшельников. Может, всему виной туристы, бродящие здесь стадами. Сложно впасть в нирвану посреди праздной толпы. А ведь большинство  прибывающих сюда это не паломники, а любопытствующие. Вероятно, монаху сейчас проще отрешиться от всего земного в монастырской келье, нежели на туристической тропе. Но этот скит свидетельствует о суровости нравов, царивших здесь когда-то: зимой здесь запредельно холодно, а летом очень жарко. Просто выжить в здешней пещере — уже подвиг.

Ну а мы покидаем монастырские земли и возвращаемся в Сайншанд. Городок небольшой, можно объехать за полчаса. Когда-то здесь располагалась российская военная база.

В память о тех временах на господствующей высоте установлена самоходка, а рядом боец с автоматом Калашникова за спиной.

Сложно в это поверить, но когда-то здесь был и лес. Окаменевшие стволы деревьев поставили на постаменты при въезде в поселение.

А сейчас эти просторы бороздят корабли пустынь — верблюды. Куда уж без них? И линия горизонта видна за десятки километров.

Обратная тяга

Из Сайншада наш путь лежит домой. Но мы не торопимся форсировать события: еще покатаемся по Монголии, да и в Улан-Баторе есть дела.

Вообще, очень интересно наблюдать, как за окном автомобиля меняется пустыня. Исчезают стада верблюдов, появляются табуны лошадей. Степь меняет красные оттенки на зеленые, появляются юрты кочевников.

Казалось бы, картинка, пришедшая из глубин веков и застывшая тут навсегда. Но нет. Быт аратов коренным образом изменился тут за поколение. Я еще застал времена, когда за тучными стадами наблюдал пастух, сидя на лошади. Затем кочевники массово пересели на китайские мотоциклы. А сейчас за стадами баранов и коров часто катится автомобиль, из которого с комфортом осуществляется контроль за животными. Не удивлюсь, если скоро пастбища возьмут под контроль дроны.

Да и сам ландшафт пустыни меняется: появились ветрогенераторы. Грех, конечно, не использовать огромные пустынные пространства для получения энергии.

Чем ближе столица, тем плотнее трафик. И вскоре упираемся в традиционную улан-баторскую пробку. Наша цель проста — пробиться сквозь нее на парковку отеля. Вот где нужно сохранять буддийское спокойствие, потому что быстро это не сделать.

Пока двигаемся черепашьим ходом, можно разглядеть в подробностях автомобильный поток. У монголов своего автопрома нет, поэтому в советские времена он состоял из машин, поставленных из СССР. В глубинке они и сейчас в ходу. В столице же сейчас основной транспорт — японский б/у. Государственная политика в этой области построена так, чтобы больше завозить именно таких автомобилей — на них очень низкие пошлины. Странно, конечно, наблюдать в стране с левосторонним движением улицы, запруженные одними праворульками.

Средний монгол сейчас владеет автомобилем «Тойота-Приус» — это стандарт. Машина гибридная, так что можно сэкономить на довольно дорогом топливе, и этим все пользуются. Но если на автомобилях в Монголии пытаются сэкономить, то на мотоциклах этого не делают. Может быть, кочевники отождествляют их с лошадьми, которые у хорошего хозяина не могут быть плохими. Но в любом случае — мотоцикл в столице, как правило, из премиального сегмента. И так было всегда. На закате СССР я участвовал в мотопробеге по Гоби. Мы тогда вошли в Монголию на ИЖах, а нас сопровождали ребята из местного клуба на «Явах». Почувствуйте, как говорится, разницу.

Но вернулись мы в Улан-Батор не для того, чтобы постоять в пробках. На руках у нас осталось большое количество тугриков, которые надо было как-то пристроить. Так что предстоящий день был посвящен шопингу.

В самом крупном столичном универмаге просто изобилие модных брендов из всех уголков мира. Мы уже немного отвыкли от этого, конечно. Но как-то не патриотично гоняться за тряпками, которых нас лишили из-за того, что мы русские. Поэтому мы решили поддержать тугром местного производителя. И тут есть чем поживиться.

Монголы научились качественно изготавливать изделия из кожи, шерсти. Большой выбор ковров. Но в приоритете, понятно, кашемир. Популярность его такова, что рядом с центральной площадью построили огромный торговый центр, где торгуют в основном им. Называется он просто — Гоби.

Зверек на картинке — это не морская свинка, а козочка, которая дает знаменитую кашемировую шерсть, из которой, как видим, делают даже обувь. 

Цены на все не малые, но если сравнивать с Россией, то у нас то же самое продается во много раз дороже. Да что там говорить, американки, глядя на цены, не верили своим глазам и периодически взвизгивали.

Словом, легко и непринужденно мы спустили здесь имеющуюся наличность, зато все родственники теперь, как баре, ходят в кашемире.

Торговый центр «Гоби» не только место, где делают покупки, но место, где можно провести время. Тут тусуется молодняк, есть галерея, несколько ресторанов... Мы заглянули в KFC. Все стандартно, разве что монголы кладут в порции больше мяса, но так тут везде делают. Единственная особенность, номер готового заказа просто выкрикивается на монгольском, но как-то и с этим разобрались.

Насыщенный событиями день завершился прогулкой по столице.

А утром мы легли на обратный курс.

Не там ты, парень, Шамбалу искал…

Будем заканчивать рассказ о нашем путешествии в Монголию. Как много раз убеждался, обратная дорога обычно кажется самой невыразительной: едешь уже по знакомым местах, переполненный впечатлениями, и новые просто некуда складировать. К тому же устал и хочется быстрее попасть домой.

Но сейчас пересмотрел отснятые кадры и понял, что путь от Кяхты до Иркутска оказался самой яркой частью нашей поездки. Кстати, нашел снимки, отснятые на вокзале в Наушках. Помните, там охрана разрешила съемку внутри только на телефон. Вот они советские мозаики.

… В то лето сильно горела тайга в Бурятии. Казалось, что дорога перекрыта огненной стеной. Но пламя, все-таки удалось остановить, а дым хоть и создавал проблемы, но особо движению не мешал.

Под Улан-Удэ заглянули на Хуннское городище. Здесь давным-давно было поселение гуннов, которое позже сожгли враги. Кто они были и зачем это сделали — неизвестно. Однако в Бурятии на основании этих раскопок пытались добиться для Улан-Удэ статуса старейшего города России. Насколько знаю, сейчас им считается Дербент.

Городище частично восстановили, но посетителей здесь обычно немного. Только по праздникам здесь собирается люд.

Сразу за перевалом, который отрезает столицу региона от Байкала, у нас начинаются частые остановки. Да и как не задержаться, если все интересно и важно.

Заглянули на переправу в Татаурово: нужно было узнать, работает ли она. Однажды тут пытались переправиться с тем, чтобы добраться до Усть-Баргузина, но тогда из-за аномального паводка на Селенге движение на этом участке было закрыто. А сейчас, как видим, все работает, хотя паром выглядит необычно: два катера (спереди и сзади) тащат баржу по быстрой реке. Так мы еще нигде не переправлялись, но, надеюсь, когда-то попробуем.

Заглянули и в Троицкий монастырь. Фасад его привели в божеское состояние, хотя на задворках еще работы хватает. Но упорство, с которым восстанавливают обитель, заслуживает уважения и будет вознаграждено.

Сразу за Кабанском, который тоже не объехали стороной, вышли на байкальское побережье.

Вот где душа отдохнула после монгольских пустынь и голых степей: нет верблюдов, да и не надо!

На ночёвку встали в Танхое. Бывший рабочий поселок, прежде специализировавшийся на железнодорожных паромных переправах через Байкал, сейчас стал одним притягательных туристических центров. Нам здесь с отелем не повезло — он оказался далековато от озера: из окна не видно. Пришлось на вечерней зорьке ножками прогуляться до воды. Но это стоило того: Байкал был умиротворяюще спокоен.

Из Танхоя, фигурально выражаясь, уже и Иркутск виден. Но на пути к дому делаем еще несколько остановок. Конечно же в Байкальске — здесь в самом разгаре клубничный сезон. Не жлобимся и запасаем ягоду коробками, так, чтобы на всю зиму хватило.

В Слюдянке проверяем, на месте ли мраморный вокзал? Все с ним в порядке.

Последний 100-километровый перегон через перевал, и мы дома. Удачное и красивое путешествие получилось.

Под занавес ответ на вопрос, заданный в заголовке. По буддисткой традиции, да и по православной, умиротворение да и самого бога следует искать внутри своей души. Но часто для того, чтобы это понять, нужно проделать большой путь. Необязательно он должен состоять из сотен километров, он может быть и нравственным. Однако дорога показывает величие этого мира и тщету его познать.

Нужно только не останавливаться.

Июль 2025 года.